09 декабря
06 июня 2016 6852 1

Ингушетия и Осетия: конфликт без федерального предела

Принятие ФЦП по ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта 1992 года могло бы ускорить его окончательное урегулирование
Фото: hohag-lappu.livejournal.com
Фото: hohag-lappu.livejournal.com

usahlkaro Николай Проценко журналист

Такова общая позиция руководителей двух соседних республик, на базе которой может быть выстроена их совместная работа. «У нас нет межнациональных проблем – все упирается в рабочие места. Я живу на иждивении. А так, люди нормально живут между собой», – с этими словами одного из жителей села Чермен Пригородного района Северной Осетии соглашаются многие его земляки.

И осетины, и ингуши говорят, что главной проблемой приграничья двух республик являются не межнациональные трения, а ужасающее качество коммунальной и социальной инфраструктуры, а главное – отсутствие рабочих мест.

Решить эти вопросы силами только дотационных регионов – Северной Осетии и Ингушетии – без дополнительных вложений федерального центра не представляется возможным. Однако региональные власти рассчитывают не только на финансовую помощь, но и на поддержку институтов гражданского общества.

Взгляд из Магаса: вернуть беженцев и найти пропавших без вести

Тема последствий трагедии 1992 года стала центральной во время встречи делегации президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) с главой Ингушетии Юнус-Беком Евкуровым.

«Есть ряд вопросов, по которым я бы сам просил вас о помощи», – начал разговор Евкуров.

«Это проблема, которую создала власть сама, – пояснил свою позицию по поводу конфликта 1992 года глава Ингушетии. – Политическая ошибка, бесспорно. Эта проблема легла на население, и ее не решить ни нам, ни руководству Северной Осетии. Здесь должен быть хороший модератор в виде федеральной власти, в виде правозащитных организаций».

По словам Евкурова, спустя почти четверть века после событий 1992 года не решены окончательно два важнейших вопроса.

Во-первых, это полное возвращение ингушей, покинувших свои дома в Пригородном районе и Владикавказе.

«Мы не говорим о земле. Мы хотим вернуть людей в их дома, и никто не может запретить им это. Но здесь у нас нет никаких механизмов», – признал глава Ингушетии, напомнив, что несколько лет назад правительство Северной Осетии разработало проект федеральной целевой программы (ФЦП) по обустройству мест компактного проживания ингушей, однако она не была принята.

«Думаю, программа дала бы серьезный результат, поэтому просим ее поддержать», – обратился Евкуров к членам СПЧ.

​Мы хотим вернуть людей в их дома, и никто не может запретить им это. Но здесь у нас нет никаких механизмов

Вторая неурегулированная проблема – поиск и идентификация останков пропавших без вести в ходе осетино-ингушского конфликта.

«Мы ищем огромное количество героев, которые погибли на фронтах Великой Отечественной войны, но ни в какие рамки не лезет то, что мы не можем взяться и решить эту проблему, – сказал Юнус-Бек Евкуров. – И ингуши, и осетины не предъявляют никаких претензий друг к другу, они не требуют возбуждения уголовных дел. Они просто хотят найти и вернуть останки своих родственников, которые для них уже как прадеды. Просил бы здесь серьезно поработать».

«Для людей самое важное – возвращение останков погибших», – поддержал позицию Евкурова главный редактор КАВПОЛИТа Максим Шевченко.

Он предложил главам Ингушетии и Северной Осетии при поддержке СПЧ инициировать создание следственной группы при СК РФ по идентификации останков погибших в ходе конфликта, но до сих пор считающихся пропавшими без вести – по аналогии с мероприятиями по идентификации останков семьи императора Николая II и польских офицеров, расстрелянных в Катыни.

«Сейчас нужно сделать все возможное, чтобы найти тела все пропавших без вести. Вопрос можно ставить только в такой плоскости: искать останки погибших и не искать виновных», – поддержал эту инициативу глава СПЧ Михаил Федотов.

Вопрос можно ставить только в такой плоскости: искать останки погибших и не искать виновных

Такую же позицию разделяет глава Ингушетии. «Мы в 2010 году собрали всех родственников без вести пропавших – и осетин, и ингушей – и пришли к выводу, что если мы сейчас начнем требовать возбуждения уголовных дел и наказания виновных, то проблему мы не решим. Тогда мы отказались от взаимных претензий – и осетины, и ингуши», – сказал Евкуров.

Юнус-Бек Евкуров на встрече с членами СПЧ. Фото: «Дождь»

По словам руководителя Миротворческой миссии имени генерала Лебедя Александра Мукомолова, сегодня есть все технические возможности для геномной идентификации останков по костным материалам, собраны данные ДНК родственников погибших, и порядка 30 человек уже были идентифицированы и похоронены. Однако процесс поиска пропавших без вести не обещает быть простым.

«В процессе идентификации возникла задержка, так как мы ни с кем не смогли договориться по захоронениям на территории Северной Осетии, хотя их места известны. Нужно сломать стереотип, что эксгумация вызовет в Осетии негативную реакцию», – сообщил Мукомолов на встрече с Евкуровым.

Идея принятия ФЦП по урегулированию последствий конфликта также нашла поддержку у правозащитников, однако члены СПЧ уточнили, что одновременно следует создать и наблюдательный совет по ее реализации.

«Каждого, кто хочет вернуться на место своего проживания в Северной Осетии, нужно отслеживать индивидуально – отделаться статистикой тут не получится. Это крайне болезненная тема, но пока она не решена, в обществе не будет полного умиротворения», – считает Максим Шевченко.

Взгляд из Владикавказа: приоритет – инфраструктура

На следующий день дискуссия получила продолжение во время встречи членов СПЧ с врио главы Северной Осетии Вячеславом Битаровым и другими представителями руководства республики.

Свое представление о механизмах урегулирования конфликта во вступительном слове изложил Михаил Федотов. По мнению руководителя СПЧ, было бы правильно создать трехстороннюю комиссию по Пригородному району, куда вошли бы представители Ингушетии, Северной Осетии и Совета по правам человека, причем, подчеркнул Михаил Федотов, проблему надо решать на уровне гражданского общества, а не администраций.

Что же касается властей, то с их стороны шагом к созданию трехсторонней комиссии может стать появление советов по развитию гражданского общества и правам человека при главах двух республик. Соответствующие предложения от лица главы СПЧ были сделаны и Юнус-Беку Евкурову, и Вячеславу Битарову.

В ответном слове руководитель Северной Осетии акцентировал прежде всего необходимость улучшения условий жизни тех, кто вернулся в Пригородный район.

«Места проживания в Пригородном районе оставляют желать лучшего, – сообщил Битаров, накануне обсуждавший проблемы этой территории в Министерстве по делам Северного Кавказа. – Нам надо асфальтировать улицы поселка Новый, заниматься газификацией, школа еще не лицензирована. Мы на каждом совещании обсуждаем эти вопросы, даны поручения доработать недоделки».

Как и Евкуров, Битаров полагает, что добиться существенных улучшений условий жизни в Пригородном районе можно в том случае, если будет принята федеральная целевая программа. По сути это на сегодняшний день главная точка, в которой позиции руководства двух республик совпадают, поскольку по ряду других проблем урегулирования осетино-ингушского конфликта могут возникнуть серьезные разногласия – если не на уровне руководства Северной Осетии и Ингушетии, то в общественном мнении.

Прежде всего это проблема идентификации останков погибших. Как рассказал КАВПОЛИТу представитель руководства республики, пожелавший сохранить анонимность, в Северной Осетии вряд ли найдется много сторонников ограничиться только этим – без поиска виновных, поскольку многие осетины пропали без вести (скорее всего, были похищены) уже после острой фазы конфликта. Поэтому, пояснил собеседник, поиск их останков без установления виновных в их исчезновении в осетинском обществе мало кого удовлетворит.

Проблему поиска пропавших без вести на встрече с руководством Северной Осетии вновь поднял Александр Мукомолов:

«Что мешает сейчас поднять тела в рамках проведения следственных действий и отгенотипировать? Захоронения находятся в основном на западных кладбищах, хоронили как неизвестных граждан в 1992-93 годах. Мы установили ряд мест захоронения, но силовые ведомства ссылались, что нельзя. Потом мне сказали: пусть главы договорятся, дальше этот вопрос будет как-то решаться. Главное, чтобы было решение властей. Но это нужно делать очень деликатно, без особого привлечения СМИ, и результат будет».

По словам прокурора Северной Осетии Владимира Векшина, особых юридических проблем с поиском останков пропавших без вести нет, правозащитникам надо больше взаимодействовать со Следственным комитетом. Однако подробно останавливаться на этой неоднозначной теме руководство республики не стало.

​В Северной Осетии так и не обустроены тысяч осетин, которые были вынуждены уехать из Грузии и Южной Осетии

«Мы, конечно же, обязаны выстроить с Ингушетией такие же добрососедские отношения, какие у нас сложились с Кабардино-Балкарией, с которой у нас никогда никаких конфликтов не было», – подвел итог дискуссии Вячеслав Битаров, напомнив, впрочем, что возвращение ингушей в Пригородный район – далеко не единственная проблема Северной Осетии, связанная с вынужденными переселенцами.

В республике по-прежнему не решены проблемы с обустройством нескольких тысяч осетин, которые были вынуждены уехать из Грузии и Южной Осетии еще во время конфликта 1990-1991 годов, но никаких федеральных средств на это не предусмотрено вообще.

Взгляд изнутри: телега впереди лошади

«У нас нет межнациональных проблем, – говорит ингуш из Чермена Хамзат, зашедший в сельский магазин, где проходила встреча с членами СПЧ. – Все упирается в рабочие места. Я живу на иждивении. А так, люди нормально живут между собой, я никуда и не уезжал».

15 километров дороги от Владикавказа до приграничного с Ингушетией села Чермен Пригородного района – сплошная «стиральная доска», ни одного живого места без заплат и ям. По обочинам дороги – заброшенные поля и оставленные дома, сразу напоминающие о Боснии, где последствия похожего этнорелигиозного конфликта начала девяностых также до сих пор не урегулированы окончательно.

Однако Босния, находящаяся под внешним управлением, и «суверенная демократия» Российская Федерация – это все же величины совершенно разного порядка.

«Я среди ингушей вырос, говорю по-ингушски,– рассказывает 60-летний осетин, житель Чермена. – Когда эти события были, коробка спичек из моего дома не пропала. И у осетин, и у ингушей одна проблема – негде работать, ни здесь, ни в городе. В селе никто сейчас не работает – только скот пасут. Земли все в одних руках, мы ни клочка земли не имеем. Земля принадлежит посторонним людям, которые здесь не живут. Приехали какие-то незнакомые люди и обрабатывают ее».

Об этом же говорит и имам села Чермен: «Межнациональные отношения тут на хорошем уровне. Главное, чего не хватает, – рабочие места».

Вторая вопиющая проблема – социальная инфраструктура.

«Здесь профинансировали только восстановление индивидуального жилья, но не дали денег на коммуникации, социальную инфраструктуру, рабочие места. Все, что было сделано в других субъектах, не было сделано здесь», – говорит министр образования Северной Осетии Сослан Хадиков, с которым мы направляемся в школу поселка Новый, построенного для тех ингушей, которые решили вернуться.

В начале этого года покойный глава Северной Осетии Тамерлан Агузаров и Юнус-Бек Евкуров открыли в Новом школу, которую строили шесть лет. Формально стройку удалось завершить, но недоработки видны на каждом шагу: вода в подвале, недоделанный актовый зал, гуляющий волнами линолеум в библиотеке, разбитая, а точнее, отсутствующая напрочь подъездная дорога.

Школа в поселке Новый. Фото: ingushetia.ru

«Здравствуйте, я как бы директор этой школы», – приветствует нас директор Марефа Султыгова, которую уже привлекли к административной ответственности за то, что она разрешила проводить занятия в школе, еще не получившей лицензию. С другой стороны, а что ей оставалось делать, если красная ленточка в присутствии первых лиц уже была перерезана?

«Телега у нас поехала впереди лошади: школу открыли, а работы не закончили, – говорит Султыгова. – Мы в четырех кабинетах снимали потолки и переделывали сами, чтобы потолки не упали на детей».

Под занавес визита в недостроенную школу вновь возникает тема межнациональных отношений, которая в глазах директора школы приобретает совершенно конкретные хозяйственные очертания: «Подрядчик тут был из Ингушетии, но ни один вид работ не соответствует нормативам. Меня не устраивает, что здесь не работают осетины».

Прокурор республики Владимир Векшин говорит, что уголовное дело в отношении подрядчика уже возбуждено, но для детей из Нового, которым предстоит идти в школу через каких-то три месяца, это вряд ли будет большим утешением: даже неспециалисту в строительстве сразу понятно, что ликвидировать к 1 сентября все недоработки практически нереально.

0 Распечатать

Наверх