28 ноября
07 мая 2015 4990 3

Вертикаль власти как пирамида конфликтов

«Нештатная ситуация» втянет всю пирамиду в развернутый конфликт, как в воронку. КАВПОЛИТ продолжает дискуссию «Идеальный шторм»
Фото: кадр из кинофильма «Трансформеры 2: Месть падших»
Фото: кадр из кинофильма «Трансформеры 2: Месть падших»

usahlkaro Денис Соколов Старший научный сотрудник РАНХиГС

Сложившаяся традиция обсуждать политику на Северном Кавказе в терминах экстремизма и терроризма не только программирует наши представления о том, что происходит в регионе, но и обслуживает (вольно или невольно) специфические управленческие практики. Случаев, когда в экстремизме обвиняют любых активистов, пытающихся говорить о распределении земельных ресурсов или о коррупции, уже не десятки – сотни по региону.

Конечно, далеко не всех устраивает российское государство с его сословной структурой и мафиозной онтологией, но люди, целенаправленно вытесненные государством за красную линию, разграничивающую своих и чужих, — это вынужденные и последовательные противники режима, созданные самим режимом.

Сегодняшняя «возня бульдогов под ковром» может превратиться при дефиците ресурсов в открытое противостояние, а криминализованные по статьям об экстремизме целые группы населения и натренированные военные профессионалы помогут развить это противостояние до масштабов гражданской войны.

Возвращаясь к Фукидиду

Борьба с терроризмом и экстремизмом стала синонимом государственного мышления и почти национальной идеей. Если чуть шире — то табуированной «тройкой» либерализма, экстремизма и гомосексуализма публичный патриотический дискурс почти исчерпывается.

По бюрократической логике, если создать отдел по борьбе, например, с саамским экстремизмом, то появится и сам саамский экстремизм, и экстремистские саамские организации. Вопрос времени и денег.

Понадобятся дополнительные расходы на новые специальные подразделения, на аэросани для оснащения отдела «Э» в тундре, и на экспертный «Центр современной кольской политики» (ЦСКП), который будет правильно и позитивно сопровождать деятельность администрации за полярным кругом.

Вопрос в том, не может ли разрушение правовых основ государства в борьбе с экстремизмом быть опаснее, чем сам экстремизм, и даже опаснее, чем борьба с коррупцией (да простит меня Ирина Яровая)?  

Если создать отдел по борьбе с саамским экстремизмом, то появится и сам саамский экстремизм

Видимо, ответ положительный. Тем более что и мировой, и отечественный опыт превращения агентуры спецслужб и объявленных вне закона оппозиционеров в эффективную революционно-террористическую организацию имеется.

Поэтому исследование актуальной структуры политических конфликтов на Северном Кавказе – это не только теоретическое конструирование этнических и религиозных конфликтов. Это еще и путь к пониманию условий равновесия политической системы, на которой эти конфликты развешаны как новогодние игрушки.

Обретаемое знание полезно не только для академических целей, но и для определения параметров «идеального шторма», чтобы понимать, какие политические новации могут оказаться терминальными для нашей довольно хрупкой институциональной системы, прежде всего — с точки зрения ее саморазрушения.

Структура политических конфликтов на Северном Кавказе может быть представлена в виде пирамиды. В основании — борьба за власть в сельских обществах, всегда драматичная, иногда похожая на настоящие революции.

Например, события в дагестанских Карамахи и Чабанмахи с 1992 по 1999 год при незначительной терминологической коррекции очень похожи на описание древнегреческого историка Фукидида революции на острове Керкира в его знаменитой «Истории Пелопонесской войны» в V веке до н.э.

Паны дерутся, у холопов чубы трещат?

На вершине пирамиды – глобальные политические игроки, претендующие на установление мировых правил игры. И здесь интересно, как договор Медведева – Саркози о сотрудничестве в вопросе создания горнолыжного кластера на Северном Кавказе в 2010 году привел к оживлению целого комплекса локальных конфликтов в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Дагестане.

Если на вершине пирамиды кто-то с кем-то что-то не поделил, то в основании может начаться настоящая война, особенно – если есть личные связи игроков на вершине и в основании: после ареста Саида Амирова многие джамааты Дагестана пришли в движение.

Локальные конфликты, существующие в сельских и городских сообществах в форме вечного дискурса «кто первый парень на деревне», поляризуются и усиливаются противоборствующими глобальными игроками, а глобальное противостояние, в свою очередь, вырастает из локальных конфликтов.

Конечно, эта пирамида – продукт глобализации, которая кроме Visa, Mastercard и Enternet привнесла новые политические технологии в банальные имущественные споры – в неправовых обществах борьба с экстремизмом стала способом перераспределения собственности и политических статусов.

Иногда это приводит к курьезам. Например, в Дагестане была попытка признать «Дачное общество», организованное кумыками на Карамане, экстремистской организацией.

Фото: Мурад Мурадов / kavkaz-uzel.ru

Вопрос о таркинских землях в черте Махачкалы уперся в незаконную распродажу дорогих приморских земель Карамана известным и влиятельным дагестанцам. Для того чтобы превратить незаконную продажу в законную, был даже назначен аудит.

Это немного попахивает магией. Зато захват земли жителями трех поселков — джамаатам, а потом колхозам которых эта земля принадлежала, — назвали экстремизмом. Все вместе — чистый постмодернизм.

Экстремизм и терроризм стали одновременно инструментами борьбы и с политической оппозицией на всех уровнях, и с экономической конкуренцией.  

Экстремизм и терроризм стали одновременно инструментами борьбы и с политической оппозицией на всех уровнях, и с экономической конкуренцией

В Кабардино-Балкарии КТО на территории Эльбрусского района на протяжении девяти месяцев в 2011 году стала инструментом удушения туристической экономики Приэльбрусья и балкарской политической фронды.

В самом богатом еще несколько месяцев назад муниципалитете республики в продуктовых магазинах хлеб выдавали в долг. Построенные в кредит гостиницы, хозяева которых не смогли перекредитоваться у частных инвесторов, были выставлены на продажу.

Но динамика спроса на гостиницы не совпала с динамикой цен, по которым отельеры были готовы распродавать имущество, туристический поток восстановился, цены тоже поднялись.

Теперь, уже в сезоне 2014-2015 годов, когда девальвация рубля перенаправила потоки туристов на отечественные курорты, сворачивание хлопонинской модернизации СКФО заставило ГК «Курорты Северного Кавказа» искать собственные источники доходов.

Суд и прокуратура – вот сегодня главные «институты развития», отнюдь не ВЭБ. Жертва этого развития – частный малый бизнес, и на его месте (или рядом, но – вместо) должны появиться объекты, бенефициары которых живут не в Эльбрусе, а в Москве.

Суд и прокуратура – вот сегодня главные «институты развития», отнюдь не ВЭБ. Жертва этого развития – частный малый бизнес

История Приэльбрусья переплетена и с историей президентства Арсена Канокова (основной расцвет курорта к 2007–2008 годам), и с историей битвы Канокова и Ахмеда Билалова (администрации КБР и «Синдики» против ГК «Курорты Северного Кавказа»), и с историей Олимпиады в Сочи.

Но если мы говорим о «вертикальной структуре» конфликтов, то нужно разбираться немного детальнее.

Искушения Амира

В середине 2000-х был разрушен союз двух влиятельных балкарцев — амира Эльбрусского района Джамала Хаджиева и главы того же района Хызыра Макитова.

Хызыр Макитов ушел из районных руководителей и уехал из республики заниматься строительством то ли в Якутию, то ли на Сахалин. А Джамал Хаджиев был убит в 2010 году.

Кроме Джамала Хаджиева погибло больше десяти его односельчан (с.Былым). Усилиями журналистов селение Былым было назначено столицей ваххабизма на Северном Кавказе, а Эльбрусский район в целом подвергся жесткому прессингу правоохранительных органов.

Чтобы лучше понять, как развивались события, сконструируем политическую историю двух последних десятилетий Эльбрусского района.

В конце 1990-х, еще до роста нефтяных цен и туристической экономики, возникла политическая конкуренция двух религиозных авторитетов в селении Былым. Первым в село принес ислам и построил к 1998 году мечеть Зулкарни Тилов.

Уроженец п.Эльбрус, в четыре года депортированный с родителями в Казахстан, Зулкарни-хаджи стал сначала землеустроителем, а потом выпускником медресе «Мир Араб»в Бухаре. 11 лет проработал имамом в Казахстане, где тоже построил мечеть.

Зулкарни-хаджи – друг и соратник Махмуда Геккиева, бывшего муфтия ДУМ Северного Кавказа, вынужденного уехать в Тырныауз из Дагестана.

Так получилось, что Джамал Хаджиев, тренер по боксу и один из авторитетных молодежных лидеров («всегда был готов защитить слабого») – ученик Тилова. Еще в середине 1990-х, призывая своих друзей начать делать намаз, Джамал предлагал поговорить со своим учителем, потому что «сам не мог так же хорошо объяснить про ислам».

В конце 1990-х Джамал и несколько молодых мусульман перешли в салафизм. Кто-то считает, что сказалось влияние вернувшихся из учебного центра «Кавказ» балкарцев, принесших проповеди цумадинца Багаутдина Магомеда, кто-то говорит про влияние Андзора Астемирова, кто-то вспоминает проповедников, турков и арабов, активно призывавших в ислам на Северном Кавказе в начале и середине 1990-х годов.

Так или иначе, сторонники «нового ислама» и его нового лидера Джамала Хаджиева разошлись во взглядах и с Тиловым, и с его стариками. Даже в мечеть стали ходить раздельно, двумя группами.

Группа Хаджиева изначально формировалась преимущественно из представителей небольших, не самых влиятельных былымских фамилий. Этот внутрисельский конфликт за мечеть в 2007 году закончился тем, что «джамаатские» перекинули через забор Тилова халат муллы, «чтобы он больше не ходил в мечеть».

Параллельно развивалась интрига в «бандитском Тырныаузе». Обитатели знаменитой тырныаузской гостиницы в 1990-х, авторитетные молодые лидеры из Кенделена, Лашкуты, Тырныауза и Былыма, «серым кардиналом» среди которых слыл Джамал Хаджиев, сначала вытеснили старых представителей «блатного» мира. После этого, уже в начале 2000-х годов, «блатных», зарабатывавших на наркотиках и алкоголе, стала теснить уже «джамаатская» группа Джамала.

Вскоре он стал единоличным силовым лидером в районе и амиром Эльбрусского джамаата. Силовое противостояние со старой организованной преступностью «джамаатские» выиграли в буквальном смысле.

Силовое противостояние со старой организованной преступностью «джамаатские» выиграли

Рассказывают про состоявшуюся в 2003 году стычку, в которой с каждой стороны участвовало по несколько сотен бойцов.

Джамал «закрывал» точки наркоторговцев в Тырныаузе, боролся с пьянством, стал сильно влиять на районную власть. Разбогатевшие на компенсациях после селя, затопившего Тырныауз в 2000-м году, чиновники отчисляли закят, демонстративно ходили в мечеть.

Отчасти именно поддержка мусульман позволила отстоять пост главы района другому балкарскому лидеру, Хызыру Макитову. Тогда Макитов был лидером группы балкарских муниципальных глав. Они совместно с Советом старейшин балкарского народа (ССБН) мобилизовали балкарцев против РЗ 12 и РЗ 13.

Это печально известные республиканские законы, исказившие суть федерального закона №131 «О местном самоуправлении…». Согласно этим актам, у сельских поселений отчуждались огромные межселенные территории (в случае балкарских поселений это были родовые земли), а поселки Хасанья и Белая Речка вошли в состав Нальчика и лишились самоуправления.

Жители Белой Речки перекрывают дорогу в Нальчик, 2013 г. Фото: КАВПОЛИТ

Глава Хасаньи Артур Зокаев был убит. Удалось выиграть дело в Конституционном суде, но проблема решилась лишь частично.

В 2006 году в Эльбрусский район был направлен Альберт Назранов. И интересы балкарских лидеров и Эльбрусского джамаата разошлись.

Авторитетный среди балкарцев, способный привлечь независимые от республиканской администрации инвестиции в развитие горнолыжного курорта в Приэльбрусье Хызыр Макитов отказался от приставленного республиканской администрацией заместителя – «моя ответственность — моя команда».

«Решать вопрос» взялся Альберт Назранов, кабардинец, хозяин рынка «Дубки» в Нальчике и ответственный за силовые решения проблем в команде действующего тогда президента республики Арсена Канокова.

Под его патронажем «эльбрусский джамаат» получил на кормление Тырныаузский ГОК. И Джамал Хаджиев оказался лидером мусульманской общины, которая в противостоянии с национально ориентированной муниципальной балкарской элитой и республиканской политической машиной, где руководили преимущественно кабардинцы, оказалась на стороне последней.

Этот эпизод, наряду с историей в Верхней Балкарии, сформировал механизм формирования политического противостояния балкарских национальных лидеров и балкарских же религиозных активистов и «пехоты» из числа салафитов.

В Безенги «молящиеся», как группа влияния, появились позже. Большой вопрос, смог бы — и захотел бы — Джамал Хаджиев удержать своих людей от участия в нападении на Нальчик в октябре 2005 года, если бы этот раскол образовался на год раньше.

Так или иначе, с 2006 года некоторые балкарцы-салафиты (здесь их называли «молящимися») Эльбрусского района, Безенги, Верхней Балкарии, Нальчика и других населенных пунктов стали союзниками республиканской администрации (непосредственный исполнитель – Альберт Назранов) в борьбе с балкарской национальной фрондой.  

С 2006 года некоторые балкарцы-салафиты стали союзниками республиканской администрации в борьбе с балкарской национальной фрондой

Силовое давление на глав, вроде Мурадина Рахаева, Ибрагима Толгурова, активистов в Верхней Балкарии, организаторов перекрытия федеральной трассы в Эльбрусском районе в ответ на увольнения балкарцев с канатной дороги, осуществляли именно «джамаатские».

Цена – контроль поступлений с распила и распродажи на металлолом Тырныаузского ГОК (Тырныауз в 2000-х был известен в Турции как источник 70% российского металлолома), крышевание ставшего серьезным к тому времени гостиничного бизнеса в Приэльбрусье (говорят и о «флешках» с требованиями выплаты 500 тысяч рублей, распростаняемых среди отельеров, и о убийствах не согласившихся платить), других финансовых потоков.

Расплата – смерть 12 членов былымской группы, больше сотни убитых и пропавших без вести балкарцев за 2007–2013 годы. Сам Джамал Хаджиев был убит в 2010 году.

КТО в селе Былым, 2013 г. Фото: nac.gov.ru

В итоге из небольшого, до 500 дворов, села Былым в КТО и других столкновениях погибло несколько десятков молодых людей. На 2014 год в списке Росфинмониторинга физических лиц, организаций, поставленных на учет в связи с экстремистскими действиями или высказываниями, выходцев из селения Былым не значится.

В этой истории довольно легко прослеживается «пирамида конфликта». И, что важно, видно, как более масштабные противостояния модерируют и формируют политические разногласия в сельских обществах.

Самая верхняя ступень пирамиды в случае Эльбрусским джамаатом появляется тогда, когда ГК «Курорты Северного Кавказа» резко обостряют земельные конфликты в горах и борьбу за основные финансовые потоки вокруг инфраструктуры и горнолыжного туризма в регионе.

Но это – отдельная история с новыми героями, которая только слегка затронута в этом тексте.

«Пирамида конфликтов» начала формироваться в конце 1990-х – начале 2000-х годов и является, по-видимому, оборотной стороной «вертикали власти». Концентрация капиталов, централизация контроля основных финансовых потоков и создание огромной полицейской машины снизили значимость местной политики и маргинализовали протестную активность.

Теперь главные риски системы – в ней самой, в ее гипертрофированной реакции на любое инакомыслие, а самое главное – в отсутствии институциональных механизмов разрешения конфликтов между частями самой системы.

При дефиците ресурсов на любой ступени может возникнуть «нештатная ситуация», которая втянет всю пирамиду в развернутый конфликт, как в воронку.

P.S. Другие статьи в рамках дискуссии «Идеальный шторм»: Когда случится «идеальный шторм»: попытка прогнозирования, Порядок «сорвавшихся пушек», ИГ и «Новороссия» – место встречи Кавказ? 

3 Распечатать

Наверх